В статье рассматриваются техники эмоционально-образной терапии, способствующие скорейшему разрешению проблемы патологического горевания у человека. Представлен  случай работы с клиенткой, 3 года переживающей горе из-за смерти сына.

Горе - реакция на утрату значимого объекта, части идентичности (системы самопредставлений, посредством которых индивид определяет себя и свое отношение к миру) или ожидаемого будущего.

Горе проявляется как комплекс симптомов разного уровня. На эмоциональном уровне это широкий спектр переживаний (тоска, печаль, раздражительность, вина или наоборот болезненная бесчувственность и др.), который отражается и в соматической сфере (нарушения дыхания, спазмы в горле, ощущение физического переутомления, нехватки сил, утрата аппетита, нарушения сна и т.д.). В когнитивной сфере зачастую на первый план выходят нарушения работоспособности, снижение концентрации внимания, ухудшение памяти.

Нормальное горе со временем выполняет свою работу по прощанию и восстановлению течения нормальной жизни. Но если человек «застревает» на одной из стадий прохождения процесса горевания, то процесс становится патологическим. Дисфункциональное горе не позволяет человеку по-настоящему расстаться с утерянным, пережить до конца все связанные с этим эмоции и отвернуться от прошлого, глядя вперед.

Эмоционально-образная терапия (ЭОТ) является одним из методов психотерапии и предназначена для работы с хроническими негативными эмоциональными состояниями, возникшими по разным причинам и сопровождающимся психологическими и психосоматическими симптомами. Ниже на примере горевания по причине смерти близкого человека рассматриваются теоретические механизмы, а также практические способы работы ЭОТ в терапии патологического горя.
Модель эмоциональной зависимости ЭОТ объясняет, почему человеку может быть так трудно отпустить умершего. Человек давал ему свои чувства, надежды и ожидания, по сути, вкладывал в другого части себя (модель вложения инвестиций в терминологии ЭОТ). При жизни близкого осуществлялся обмен, но после его смерти для оставшегося человека создается ощущение, что его части так и пропали, ушли вместе с умершим. Поэтому формируется зависимость, но не от умершего, а от частей себя, вложенных в другого.

Клинический случай.

(Случай представлен с согласия клиентки, данные, не имеющие значения для формулировки сути психотерапевтического процесса, изменены).

Клиентка М., 72 года, пенсионерка, живет одна, муж умер более 15 лет назад.

Запрос связан с тягостным переживанием смерти сына (внезапная остановка сердца), который умер в возрасте 47 лет 3 года назад от времени консультации. Клиентка жалуется на чувство потери, пустоты, усталости, «невыносимой тяжести», частые слезы, плохой сон.

Для построения гипотезы состояния клиентки, а также в качестве теоретических моделей построения общей схемы психотерапевтического воздействия применялись модель эмоциональной зависимости (ЭОТ), а также модель прощания Ф. Перлза. Терапевтические интервенции представляли собой использование методов эмоционально-образной терапии.

Метод ЭОТ был выбран, так как исходный запрос клиентки как раз касается затяжного эмоционального состояния, а также работа с образами является экологичной и снижает риск ретравматизации пациента, что в данном случае было особенно важно.

Для правильного прощания Перлз создал формулу, состоящую из пяти шагов:

1. принятие факта потери,

2. завершение незаконченных с умершим дел,

3. прощальная церемония,

4. оплакивание,

5. приветствие нового дня.

Помимо этого для клиентки было важно максимально быстрое достижение эффекта от терапии (работа проводилась в санатории с ограниченным сроком пребывания клиентки и невозможностью продолжения терапии после окончания лечения в санатории, поскольку клиентка из другого города), а методы ЭОТ отличаются значительным сокращением времени терапии при сохранении ее качества.

Говоря о сыне, клиентка часто сбивается на настоящее время: «он у меня хороший мальчик», «он работает в отделении банка» вместо «он был хорошим мальчиком», «он работал в банке». Также клиентка упоминает, что после смерти сына старалась «держаться», помогать невестке и внучке. Поэтому первое предположение на основании жалоб и беседы: клиентка не смогла признать факт смерти сына, тратит много энергии на удержание его образа, мысли о нем. Также она, возможно, не разрешила себе прочувствовать эмоциональную боль от потери (эти пункты взаимосвязаны: если не признать, что сын умер, то толком нет повода, чтобы горевать). Клиентка пытается наладить свою жизнь, но слишком много сил уходит на эмоциональные переживания, подавления эмоций, поэтому продолжение жизни, «приветствие нового дня» в таком состоянии невозможно.

Клиентка верующая, православная. Это необходимо уточнить для прояснения ее картины мира, в которой при нормальном прохождении остальных стадий горя (начиная, с принятия факта «сын умер, его больше нет и не будет») могут остаться мысли о том, что его душа живет в загробном мир и с ним еще можно будет встретиться после смерти самой клиентки. Эти мысли могут считаться вполне допустимыми с точки зрения прохождения стадий горя, поскольку включены в религиозную картину мира и, скорее, помогают, чем мешают.

Психолог (П): можете ли вы представить своего сына, сидящим на этом стуле?

Клиентка (К): да, конечно, очень легко представляю, вон он сидит (часто люди, которые не приняли факт смерти близкого человека, либо очень ярко, живо и близко представляют его себе, либо частично забывают некоторые аспекты внешности, поведения, которые должны были бы помнить).

П: как он выглядит?

К: да как обычно, рубашка, брюки, спокойный такой вроде бы.

П: скажите ему, пожалуйста «Мне очень жаль, но ты умер» (проверка принятия факта смерти близкого человека).

К: (запнувшись) нет, я не могу ему этого сказать (это подтверждает, что клиентка не смогла принять смерть сына, продолжает как бы считать его живым, отрицает внутренне его смерть и тратит на это очень много своей энергии).

П: спросите его, как он себя сейчас чувствует?

К: (плачет) говорит, что хорошо, машет мне, мол, не беспокойся, все хорошо.

П: вы говорили о том, что чувствуете боль, пустоту после смерти сына. Где они в вашем теле? (предполагается, что клиентка вытеснила большую часть чувств, возникших после смерти сына, которые нашли свое проявление в телесных и психосоматических симптомах).

К: вот тут (показывает на грудь). (В. Райх локализовал в области груди проявление эмоций, соответственно блок в этом месте указывает на невозможность эмоциональной разрядки, удержание внешних проявлений эмоций).

П: какие телесные ощущения все это вызывает?

К: там как будто что-то огромное, там и пусто, но и давит что-то, давит…

П: представьте все это перед собой на этом стуле. Какой возникает образ, как все это выглядит? (Прием представления образа чувств используется не только в ЭОТ, однако для ЭОТ характерно выведение образа именно от тела: где чувства в теле, какими телесными симптомами и ощущениями проявляются, а затем – представление образа вовне)

К: комок такой… большой, темный… (гипотеза согласно модели эмоциональной зависимости: комок – это спазм, созданный клиенткой для удержания образа любимого сына).

П: представьте над ним дождь. (созерцание дождя является одним из методов ЭОТ. Дождь непроизвольно ассоциируется со слезами, его представление помогает выпустить подавленные невыплаканные слезы, неотреагированные эмоции)

К: представила. Он тает медленно, растекается (такое поведения образа соответствует тому, что неотреагированные вовремя эмоции постепенно и нетравматично выходят, спазм тает, поскольку происходит оплакивание комка, то есть напрасного удержания образа сына)

П: как это для вас?

К: мне страшно почему-то (возможно, уходит объект, с которым привычно взаимодействовать, страшно остаться одной, действительно отпустить пусть даже незримый и несуществующий, но все же образ сына, удерживаемый рядом. Также избавление от тягостных чувств и боли после умерти близкого могут восприниматься человеком как предательство ушедшего – «я должна тосковать о нем всю оставшуюся жизнь» - поэтому постепенный уход этих эмоций может вызывать страх).

П: вы очень много сил и энергии вложили в этот комок, но это ваша энергия, попробуйте мысленно забрать ее у остатков этого комка, вернуть себе (клиентка годами вкладывала в поддержание переживания чувства горя, а также в удержание образа сына много сил и энергии. Соответственно, это истощало ее. Попытка вернуть себе то, что она вкладывала в образ, является проверкой этого предположения и одновременно способом перераспределения энергии. В ЭОТ это называется возвращением инвестиций или капиталовложений).

К: получается, как будто в грудь что-то теплое течет (клиентка несколько расслабляется, разглаживается лицо, голос спокойный, глубокий. Очевидно, что этот процесс ей приятен и что энергия, вкладываемая в поддержание патологического процесса горевания действительно затрачивалась и может быть возвращена).

П: образ как-то меняется?

К: как будто бы эта грязь растекшаяся исчезает, из нее растут деревья. (Для ЭОТ специфично, что после оплакивания через воображаемый дождь, всегда возникает картина зеленого леса, деревьев, голубого неба и солнца).

П: деревья?

К: да. У меня сын очень любил лес. Это как будто бы лес (вербальное «сын любил лес» вместе с невербальными проявлениями – клиентка начинает улыбаться, дышит свободнее и глубже – говорит о том, что изменения, произошедшие с образом, положительные. Энергия тягостного образа трансформировалась в нечто более позитивное, связанное с ее сыном, но вызывающее облегчение, нежели боль).

П: сын там?

К: да, стоит, смотрит на меня.

П: тем, кто от нас уходит, умирает, не хотелось бы, чтобы мы страдали, им хотелось бы, чтобы мы про них просто помнили. Не думаю, чтобы ваш сын хотел бы, чтобы вы сейчас чувствовали боль.

К: (плачет) да, конечно. Он мне машет, как будто отдаляется.

П: сейчас сможете сказать: мне очень жаль, но ты умер? (попытка перейти к «признанию фактов» - первой ступени прощания по Перлзу)

К: да. Мне очень жаль, сынок, что ты умер. Но я буду помнить о тебе. (клиентка смогла сказать это, а значит, и сознательно признать факт смерти сына, с другой стороны, клиентка разговаривает с сыном как с живым).

П: и тебе пора идти.

К: да, мой милый, тебе пора идти .

П: как он?

К: он радостный такой, идет по лесу.

П: куда?

К: от меня, уходит.

П: как вы?

К: я его отпускаю, ему там хорошо, он должен быть там.

П: попрощайтесь с ним.

К: (молчит какое-то время, потом кивает). (Прохождение «прощальной церемонии», в этом случае не было необходимости представлять гроб во время настоящих похорон, клиентке оказалось достаточно попрощаться с сыном и «отпустить» его, видя как он уходит)

П: Вы можете сделать что-нибудь, что будет образом вашей памяти о нем? (В начале работы клиентка говорила о том, что не может признать факт смерти сына – «как же я такое скажу, вдруг он обидится», поэтому терапевт посчитал возможным переключение установок пациентки с «я должна страдать о погибшем сыне» на «я могу помнить его, но при этом не чувствовать боль, и это не будет предательством по отношению к нему»).

К: я нарву цветов в этом лесу, он очень любил цветы, растил их всегда. Вот такой большой букет, красивый. (Здесь кроется ловушка, поскольку цветы – это образ чувств, часто мужских. Возможно, что клиентка за счет этих цветов, которые она берет в лесу, забирает себе часть чувств сына, но на тот момент терапии этот ход остался существующим)

П: готовы ли вы принять его в себя как знак вашей памяти о сыне? (Принятие букета как символа чувств может быть и принятием именно позитивных эмоций, а не памяти о сыне, что может быть расценено как переключение на свой собственный позитив).

К: да. Вот прямо в груди он и разместился. И из леса этого я как будто бы вышла. (Клиентка сама выходит из прошлого, принадлежащего сыну).

П: какие сейчас ощущения?

К: (улыбается, выглядит удивленной и воодушевленной)<e/m> мне легко. И радостно даже как-то. Ему хорошо и мне лучше, я помню о нем, но нет этой тяжести внутри.(Достаточно позитивный результат).

Таким образом, во время этой работы с образами по методу ЭОТ клиентка смогла пройти по шагам прощания, предложенным Перлзом от признания факта смерти сына до прощания с ним. В течение двух последующих недель клиентка неоднократно говорила о состоянии облегчения после работы. Во время телефонного звонка спустя 2 месяца она также подтвердила положительные изменения в своем состоянии («Я, конечно, вспоминаю сына и мне грустно, но я мысленно перебираю тот букет, который мы сделали с вами, вспоминаю, что ему сейчас хорошо, и мне легко»). По мнению Н. Д. Линде, слова «Мне грустно» свидетельствуют о незаконченности процесса, хотя самое трагичное в потере было преодолено.

Через год клиентка снова приехала в санаторий, и появилась возможность оценить долгосрочные результаты работы. Однако несмотря на отсутствие ощущения тяжести, пациентка сообщила, что часто как будто «видит» сына в толпе, отмечает «похожих» на него людей.

К: у меня нет той страшной тяжести, мне намного лучше, но все равно о нем часто думаю, плачу, вижу похожих на него людей. Но вспоминаю о букете в груди, глажу его и мне легче. (Это подтверждает, что прощание не осуществилось полностью, у клиентки осталась как бы часть сына в виде образа букета, с которой она взаимодействует, не отпуская сына до конца).

П: это значит, что все-таки проститься не получилось. Может, сейчас пора это сделать? Чей это букет, как считаете, ваш или его?

К: букет… Все-таки его, это не мой букет.

П: а раз букет принадлежит сыну, значит, вы не можете его отпустить, вы же держите его часть у себя. Надо вернуть.

К: да! Давайте вернем.

П: представьте сына на этом стуле, представьте, что вы возвращаете ему эти цветы.

К: возвращаю, много-много цветов. Как будто в грудь они ему входят (Это символическое возвращение сыну его чувств по отношению к матери. Но раз у нее были его чувства, то и у него могла остаться какая-то ее часть, что необходимо проверить).

П: вы вернули сыну его цветы, как ему это?

К: он улыбается, довольный как будто.

П: а у сына есть что-то ваше? Что вы ему дали, но не вернули обратно.

К: (отвечает моментально, выглядит потрясенной) сердце!

П: забирайте его себе обратно.

К: забираю, оно вот тут, тоже в груди разместилось. (То есть сердце – это образ того, что она отдала сыну – образ ее чувств к нему. И именно к этой части себя и возникла эмоциональная зависимость. Поэтому даже пройдя все ступени прощания, оказалось невозможно полностью проститься: в ней была часть сына, а в сыне – ее чувства. и только вернув в символическом образном виде все на свои места, она стала готова к подлинному прощанию). Знаете, пора уже действительно с ним попрощаться, так жить больше нельзя. Я знаю, он умер. А мне надо жить дальше, прекратить травить себя (И на когнитивном уровне пришло четкое понимание того, что нужно действовать).

Таким образом, во второй части работы с этой клиенткой был выявлен фактор эмоциональной зависимости, разрешение которой привело к полному прохождению процесса прощания и освобождению от патологического горевания.

Клиентка еще на первой встрече смогла избавиться от соматических проявлений горя и большей части эмоциональных. Однако в эмоциональной сфере осталась зависимость, а на когнитивном уровне клиентка не до конца приняла решение об освобождении от горя. Во время второй консультации сознательное решение о прекращении этого тягостного состояния сформировалось полностью, что позволило и удачно разрешить эмоциональную зависимость. Также у клиентки повысилась и мотивация к сохранению положительных изменений, полученных в ходе работы.

Спустя несколько недель клиентка сообщила об улучшении состояния, снижении фиксации на мыслях о сыне («Я перестала выискивать его глазами на улице, меньше думаю обо всем этом»), а также о четком намерении преодолеть последствия его смерти и «прекратить жить прошлым».